Лаванда пахнет не так, как на картинках в инстаграме. Вообще никак не пахнет на картинках, если быть точным. А вот в реальности — да, бьёт в нос так, что первые пять минут стоишь и тупо нюхаешь воздух, как идиот. Прованс — это не открытка и не декорация для свадебной фотосессии. Это место, где в июле жарит так, что асфальт плавится, где местные фермеры смотрят на туристов с ленивым презрением, а розовое вино течёт рекой, потому что другого способа пережить полуденное пекло просто нет.

Вкратце: лучшее, что можно сделать — взять машину и неделю кататься по треугольнику Авиньон-Экс-Марсель, останавливаясь в деревнях, где никто не говорит по-английски. Взять с собой крем от загара с максимальной защитой (серьёзно, солнце здесь злое). Рассчитывайте евро на 100-150 в день на человека, если не планируете ночевать в пятизвёздочных отелях. Главный совет: забудьте про расписание — половина того, что вы запланируете, всё равно пойдёт не так, потому что во Франции обед длится три часа, а музеи закрываются, когда им вздумается.

Подготовка к путешествию: когда ехать, как добраться и где базироваться

Все едут в Прованс летом. Все хотят увидеть лаванду. И все получают перегретую толпу китайских туристов на каждой смотровой площадке. Лаванда цветёт с конца июня до конца июля — запомните эти даты и либо приезжайте именно тогда, либо забудьте о фиолетовых полях вообще. В августе вы увидите только скошенные стебли и разочарование.

Я приехал в начале июля. Температура под сорок, воздух гудит от жары, а на полях толпы людей топчут лаванду ради селфи. Фермеры огородили самые популярные участки колючей проволокой, но это мало кого останавливает. Весной, в апреле-мае, здесь спокойнее и прохладнее. Цветут маки, какие-то жёлтые цветы, которых я не знаю, и туристов в десять раз меньше. Осенью, в сентябре-октябре, начинается сбор винограда, цены падают, а местные становятся чуть более разговорчивыми после третьего бокала.

До Марселя лететь проще всего — аэропорт большой, связан с миром, оттуда до Прованса час на машине. Можно через Ницу, но это уже Лазурный берег, другая история, другие цены, другая публика. Есть вариант с поездом TGV из Парижа до Авиньона — два с половиной часа, и ты уже в сердце региона. Поезд удобный, быстрый, но без машины в Провансе делать нечего. Автобусы ходят редко, таксисты дерут втридорога, а самые красивые места спрятаны на узких дорогах, куда общественный транспорт не заглядывает вообще.

Машину бронировал за месяц. Взял компактную модель — и правильно сделал, потому что улицы в деревнях настолько узкие, что два автомобиля разъезжаются, поджимая зеркала и читая молитвы. Автомат стоит дороже, но мне было лень возиться с механикой на серпантинах. Бензин здесь называется essence, дизель — gazole. Я перепутал один раз и чуть не залил дизель в бензиновый двигатель, благо заправщик остановил.

Жильё — отдельная песня. Я снял старый каменный дом в деревне между Гордом и Руссильоном на всю неделю. Хозяйка жила этажом выше и каждое утро приносила корзину с круассанами, которые сама пекла. Звучит мило, но к пятому дню я был готов убить за нормальный завтрак с яйцами. Стратегия с одной базой работает, если ты готов каждый день накатывать по сто километров туда-обратно. Можно разделить неделю на две части: три ночи у Авиньона, четыре — в районе Вердонского ущелья. Так меньше таскаешь чемоданы и больше времени остаётся на саму дорогу.

Авиньон: город Пап и мостов

Авиньон встречает стенами. Мощными, средневековыми, которые сразу говорят: здесь были деньги и власть. Папы выбрали этот город в четырнадцатом веке, когда в Риме стало слишком жарко в политическом смысле. Построили дворец размером с небольшой квартал, обнесли город стенами и правили отсюда христианским миром. Потом папы вернулись в Рим, а Авиньон остался с раздутым самомнением и туристической индустрией.

Я приехал вечером, бросил машину на парковке Parking des Italiens — оттуда ходит бесплатный шаттл в центр, и пошёл бродить по старому городу. Place de l'Horloge забита кафе и людьми, которые пьют пастис и притворяются, что им интересно. Пошёл дальше, на Rue des Teinturiers — улицу красильщиков, где ещё крутятся старые водяные колёса. Туристов здесь меньше, зато больше местных, которые сидят на террасах и курят так, будто завтра отменят табак.

Мост Сен-Бенезе — тот самый, про который поют дети — торчит обрубком посреди Роны. Когда-то он соединял два берега, а теперь обрывается на середине реки, как недосказанная фраза. Легенда гласит, что его построил пастух по велению ангелов. На деле его просто смыло наводнениями несколько раз, и в конце концов забили восстанавливать. Я пришёл на закате — свет был правильный, река текла медленно и лениво, и даже толпы селфи-охотников не могли испортить момент.

Ужинал в каком-то ресторане внутри стен — название забыл, но там подавали утиное конфи с таким количеством жира, что я почувствовал, как артерии сжимаются в знак протеста. Вино было дешёвое и кислое, но после целого дня в дороге показалось нормальным. На Place de l'Horloge зашёл в Le Grand Café — историческое место, где когда-то сидели важные люди и обсуждали важные вещи. Сейчас там сидят туристы и обсуждают, куда пойти дальше.

Римское наследие и следы Ван Гога в Арле

До Арля из Авиньона сорок минут по прямой дороге. Утром вернулся в Авиньон, чтобы зайти в Папский дворец. Очередь была, но не критичная. Внутри — пустые залы размером с ангар, голые каменные стены и аудиогид, который пытается оживить мёртвое пространство рассказами о пирах и интригах. Есть планшеты Histopad — они показывают, как всё выглядело в четырнадцатом веке, с мебелью и людьми. Технология крутая, но через полчаса мне стало скучно. Дворец огромный, величественный, но холодный, как и должно быть у людей, которые управляли миром.

В Арле я оказался к обеду. Город компактный, весь помещается в кольцо бульваров, которые идут по линии старых стен. Римляне оставили здесь амфитеатр и театр — оба до сих пор используются. Амфитеатр вмещал двадцать тысяч человек, сейчас там проводят корриду и концерты. Я поднялся наверх, посмотрел на арену, на ряды каменных скамей, потёртых за две тысячи лет, и попытался представить гладиаторов. Не вышло — слишком много туристов в шортах.

Ван Гог приехал в Арль в поисках света. Нашёл его, нарисовал кучу картин, отрезал себе ухо и уехал в психушку. Его жёлтый дом снесли во время войны, но на площади Форум стоит кафе, которое пытается выглядеть как «Ночное кафе» с его картины. Жёлтые зонтики, жёлтые стулья — всё очень старательно, очень туристично. Я сел, заказал пиво, посмотрел на толпу японцев с фотоаппаратами и подумал, что Ван Гог наверняка перевернулся в гробу.

Набережная Роны, где он писал «Звёздную ночь над Роной», выглядит обычно. Река, фонари, пара лавочек. Есть табличка с репродукцией картины — стой рядом, сравнивай. Мне показалось грустным, что от гения остались только таблички и сувенирные лавки, где продают магниты с подсолнухами.

Скальные крепости, искусство и вдохновение Ван Гога

Из Арля до Сен-Реми полчаса. Город маленький, уютный, с рынком по средам, где торгуют сырами, оливками и травами, пахнущими так сильно, что глаза слезятся. Сам город известен двумя вещами: здесь родился Нострадамус, и здесь год провёл Ван Гог в психушке.

Монастырь Сен-Поль-де-Мозоль стоит на окраине, в паре километров от центра. Это была лечебница для душевнобольных, куда Ван Гога упекли после истории с ухом. Его палата сохранилась — маленькая комната с кроватью, стулом и окном, выходящим в сад. В саду растут ирисы и кипарисы, те самые, что он рисовал. Стоишь там, смотришь на деревья, на свет, пробивающийся сквозь ветки, и понимаешь, откуда взялись эти закрученные, почти живые мазки. Он писал здесь сто пятьдесят картин за год — или гениальность, или сумасшествие, или и то, и другое сразу.

Рядом с монастырём — руины Гланума, древнеримского города. Триумфальная арка, мавзолей, остатки форума и терм. Всё заросло травой, полузабыто, туристов мало. Мне понравилось больше, чем раскрученный Арль — здесь было тихо, камни лежали так, как легли две тысячи лет назад, и никто не пытался превратить их в аттракцион.

Ле-Бо-де-Прованс — деревня на скале. Подъезжаешь снизу, платная парковка, дальше пешком вверх по узкой дороге. Машины там не проедут — улицы шириной в полтора метра, дома прилепились друг к другу, как будто боятся свалиться вниз. Наверху — руины замка и виды на долину, от которых действительно перехватывает дыхание. Ветер дует так, что шатает, внизу расстилаются оливковые рощи и виноградники, и чувствуешь себя персонажем средневекового эпоса.

Но самое интересное здесь — Каррьер-де-Люмьер, Карьеры Света. Это бывший известняковый карьер, где на стены, пол и потолок проецируют картины под музыку. Я скептически отнёсся к идее — казалось, что это туристическая ловушка. Ошибся. Зашёл в огромный зал, вырубленный в скале, и попал в картины Ван Гога, Моне, Ренуара. Они двигались, наплывали, растворялись, и ты стоял внутри них, окружённый подсолнухами и водяными лилиями. Даже китайские туристы на десять минут заткнулись и просто смотрели.

Открыточные виды долины Люберон

Горд — это та самая картинка, которую все видели. Деревня взбирается на холм каменными террасами, дома медового цвета, внизу — долина, уходящая к горизонту. Главная ошибка — ехать прямо в деревню. Нужно остановиться на смотровой площадке за пару километров до въезда, там, где дорога делает поворот. Оттуда открывается классический вид, который печатают на открытках. Я простоял там минут двадцать, просто глядя на этот идеально выстроенный кадр.

Сама деревня переполнена туристами. Узкие улицы забиты людьми с камерами, сувенирные лавки теснятся одна к другой, цены в кафе космические. Замок на вершине выглядит впечатляюще, но внутри пусто и скучно. Я прошёлся, купил лавандовое мороженое — на вкус как мыло — и свалил.

Деревня Бори — музей под открытым небом в паре километров от Горда. Каменные хижины, построенные без раствора, методом сухой кладки. Жили здесь пастухи до начала двадцатого века. Хижины маленькие, приземистые, с толстыми стенами и узкими входами. Внутри темно, холодно даже в жару, пахнет сыростью и стариной. Туристов немного, можно спокойно побродить, представляя, как здесь жили люди, которым было плевать на красоту видов — они просто выживали.

Аббатство Сенанк — открыточный вид номер два. Серое здание на фоне фиолетовых лавандовых полей. Проблема в том, что лаванда цветёт две недели в конце июня — начале июля, и если ты промахнулся с датами, видишь только зелёные кусты или скошенные стебли. Я приехал в нужное время, но монахи огородили поля верёвкой, чтобы туристы не вытаптывали лаванду. Народ всё равно лез, монахи ходили и шипели что-то по-французски.

В магазине при аббатстве продают мёд, ликёры и лавандовые саше. Цены высокие, на упаковках написано «Сделано в Марселе» — так что монахи, видимо, занимаются только сбором денег с туристов, а производство отдали на аутсорс.

Руссильон — деревня, построенная на охре. Дома жёлтые, оранжевые, красные, багровые — вся палитра от рассвета до заката. Улицы петляют, поднимаются, спускаются, на каждом углу очередная открытка. Туристы носятся толпами, фотографируют каждый камень. Я устал от этого через полчаса и пошёл на Охровую тропу — маршрут через бывшие карьеры. Земля там марсианская, красно-оранжевая, деревья растут прямо из охры, стволы покрыты красной пылью. Сорок минут ходьбы под солнцем, и кроссовки навсегда остались рыжими — охра въедается так, что не отстирать.

«Прованская Венеция» и изумрудный источник

Л'Иль-сюр-ла-Сорг называют прованской Венецией, потому что через город текут каналы и крутятся старые водяные колёса. Сравнение с Венецией натянутое — здесь нет гондол, палаццо и толп голубей, зато есть антикварные магазины, которых больше, чем жителей. По четвергам и воскресеньям разворачивается огромный рынок — антиквариат, старьё, винтаж, барахло. Французы приезжают сюда за комодами и люстрами, туристы — за атмосферой.

Я попал в четверг. Рынок занял половину города, торговали всем — от столового серебра до ржавых велосипедов. Цены конские, торговаться бесполезно — продавцы смотрят так, будто ты оскорбил их предков. Купил пару открыток с видами Прованса начала двадцатого века — не потому, что хотел, а просто чтобы не уйти с пустыми руками.

Сам город приятный. Каналы, мостики, платаны, кафе на берегу. Вода в Сорге изумрудная, холодная даже летом, течёт быстро. Утки плавают, не обращая внимания на туристов. Я сел в кафе у воды, заказал салат нисуаз и розовое вино, и полчаса просто смотрел, как крутятся колёса. Один из немногих моментов за всю поездку, когда мне не хотелось никуда спешить.

Фонтен-де-Воклюз — источник реки Сорг, один из самых мощных карстовых источников в Европе. Все путеводители пишут, что это must see, что вода изумрудная, что поэт Петрарка воспевал эти места. Реальность оказалась скромнее. От парковки до источника идти минут сорок пять по жаре вдоль реки. Дорога красивая, вода действительно изумрудная, но источник летом почти пересох. Вместо бурлящего потока — зелёное озеро у подножия скалы, глубина которого якобы не измерена до сих пор.

Туристы стояли толпой, фотографировали, дети визжали и кидали камни в воду. Я постоял десять минут и пошёл обратно. Наверное, весной, когда тает снег в горах, там красиво, но в июле — трата времени.

Грандиозное Вердонское ущелье и лавандовые плато

Вердонское ущелье — это то, ради чего стоит терпеть жару, толпы и плохие дороги. Европейский Гранд-Каньон, как его называют, хотя сравнение хромает — масштаб не тот. Но виды действительно захватывают.

Я выехал рано утром, чтобы успеть до наплыва туристов. До плато Валенсоль час езды, и по дороге начинаются лавандовые поля. Не те куцые грядки у аббатства Сенанк, а настоящие, бескрайние, до горизонта. Фиолетовые волны, пчёлы гудят так, что слышно в машине, запах бьёт в нос. Я останавливался раз пять, просто стоял и смотрел. Фотографии врут — они не передают ни запаха, ни масштаба, ни этого ощущения, что ты попал в другой мир.

Дальше начинается само ущелье. Дорога D952 идёт вдоль каньона, но самый крутой участок — Route des Crêtes, критская дорога. Это петля с односторонним движением, которая проходит по самому краю обрыва. Виды открываются такие, что руки потеют на руле. Справа — пропасть метров на триста, внизу петляет изумрудная река, слева — скалы. Дорога узкая, без ограждений, серпантин за серпантином. Смотровых площадок штук пятнадцать, на каждой останавливаешься, выходишь и просто стоишь с открытым ртом.

Озеро Сент-Круа — бирюзовая вода у входа в ущелье. Народу куча, пляжи забиты, катамараны и каяки теснятся у берега. Можно взять лодку и заплыть в само ущелье — стены по обе стороны, вода холодная и прозрачная, солнце пробивается сверху. Я арендовал каяк на час, проплыл метров триста в глубь каньона и развернулся — дальше идти было лень, да и народу много, все гребут, кричат, мешают друг другу.

Мустье-Сент-Мари — деревня, зажатая между двумя скалами, с золотой звездой на цепи, натянутой над улицей. Легенда гласит, что звезду повесил рыцарь, вернувшийся из крестового похода. Деревня туристическая до мозга костей — сувенирные лавки, керамика, лаванда, мыло. Фаянс из Мустье когда-то был знаменит на всю Францию, сейчас производство почти умерло, но магазины продают тарелки и кувшины по конским ценам.

Дорога по ущелью — это день вождения, серпантины, жара и усталость. Заправиться лучше заранее — заправок мало, цены высокие. Но оно того стоит. Это одно из тех мест, которые запоминаются навсегда.

Элегантность Экс-ан-Прованса и дорога домой

Экс-ан-Прованс считается самым элегантным городом региона. Бывшая столица, город фонтанов, родина Сезанна. Ожидания были высокие, реальность — так себе.

Бульвар Мирабо — главная артерия города, широкая улица с платанами, кафе и фонтанами. По утрам здесь рынок, днём — толпы туристов. Я сел в кафе Les Deux Garçons, которое считается культовым — там сидели Камю, Пикассо и прочие знаменитости. Заказал эспрессо за четыре евро, посмотрел на мраморные столики и официантов в жилетках и подумал, что плачу за историю, а не за кофе. Кофе, кстати, был отвратительный.

Мастерская Сезанна на окраине города сохранилась в первозданном виде. Мольберт, кисти, яблоки из папье-маше, кувшины. Экскурсия на французском, аудиогид на английском. Я ходил по комнатам, смотрел на вещи художника и пытался почувствовать связь с гением. Не вышло — слишком музейно, слишком мертво.

Старый город — лабиринт улочек, площадей, фонтанов. Кафедральный собор Сен-Совёр — мешанина стилей от романского до барокко, всё намешано в одну кучу. Внутри прохладно, тихо, пахнет ладаном. Музей Гране — коллекция от старых мастеров до Сезанна, но я был уже слишком уставший, чтобы идти в музей.

Экс удобен тем, что находится в двадцати минутах от аэропорта Марселя. Последний день, последний ужин, последний бокал розового. Купил в сувенирной лавке калиссоны — местные конфеты из миндальной пасты, засахаренных фруктов и апельсиновой цедры. На вкус слишком сладкие, но везти что-то же надо.

Где остановиться: от фермы в Любероне до отеля в Авиньоне

Жильё в Провансе — это отдельная история. Тут есть всё — от пятизвёздочных отелей для тех, кто приехал тратить деньги, до chambres d'hôtes, где хозяева подают завтрак и рассказывают про жизнь.

Я снимал mas — старый фермерский дом, переделанный под гостевой дом. Каменные стены толщиной в полметра, деревянные балки на потолке, ставни на окнах. Кондиционера не было — в Провансе до сих пор считают, что каменный дом и так держит прохладу. Считают неправильно, потому что к вечеру в комнате было под тридцать градусов. Зато был бассейн, и я проводил вечера, лёжа в воде и глядя на звёзды.

Если хочешь атмосферы и общения — бери chambres d'hôtes. Хозяева живут тут же, готовят завтрак, дают советы, рассказывают про окрестности. Минус — приходится общаться, а после целого дня на жаре хочется просто тишины. Gîtes — это аренда дома целиком, для семей или компаний. Можешь готовить сам, жить в своём ритме, но цены кусаются.

Авиньон удобен как база для западной части Прованса — Арль, Сен-Реми, Ле-Бо, всё в пределах часа езды. Люберон — Горд, Руссильон, Лурмарен — для тех, кто хочет открыточные виды и деревни из списка самых красивых. Экс-ан-Прованс — если нужна близость к аэропорту и не хочется каждый день таскаться по дорогам.

Бронировать надо заранее. Летом лучшие места разбирают за полгода. Цены на июль-август взлетают в два раза. Я бронировал в марте и всё равно половина того, что хотел, уже была занята.

Вкусы Прованса: гид по местной кухне и рынкам

Рынок в Провансе — это не магазин, это ритуал. Торговцы приезжают с рассветом, раскладывают товар, кричат, зазывают, ругаются друг с другом. К десяти утра рынок гудит, к часу дня сворачивается, к двум — как будто его и не было.

Лучшие рынки — в Л'Иль-сюр-ла-Сорг по воскресеньям, в Сен-Реми по средам, в Экс-ан-Провансе по вторникам, четвергам и субботам. Продают всё — оливки десяти сортов, козий сыр, который пахнет так, что глаза слезятся, помидоры размером с кулак, дыни из Кавайона, мёд, колбасы, травы. Торговцы дают пробовать, но смотрят так, что понимаешь — надо покупать.

Я покупал оливки — зелёные, чёрные, фаршированные перцем, анчоусами, чесноком. Тапенад — пасту из оливок, каперсов и анчоусов, которую мажут на хлеб. Козий сыр — от мягкого, почти жидкого, до твёрдого, как камень. Сосиссон — сухую колбасу с травами. Всё это ел на террасе своего mas, запивая розовым вином, и чувствовал себя местным.

Рататуй — овощное рагу, которое готовят из кабачков, баклажанов, помидоров, перца. Звучит просто, на вкус — зависит от повара. Я ел рататуй четыре раза в разных местах, и каждый раз он был разным. Дауб — тушёная говядина в красном вине с травами, томится часами, мясо разваливается, соус густой и тёмный. Айоли — чесночный соус, который подают с варёными овощами, рыбой, яйцами. Запах чеснока такой, что держится три дня.

Розовое вино пьют здесь литрами. Лёгкое, холодное, с лёгкой кислинкой. Идеально для жары. Апелласьоны Côtes de Provence, Bandol — бери любой, не прогадаешь. Пастис — анисовый аперитив, который пьют разбавленным водой со льдом. Мутнеет, пахнет анисом, бодрит. Местные пьют его перед обедом, сидя в тени платанов.

Калиссоны из Экса — конфеты из миндальной пасты, засахаренных фруктов и цедры. Слишком сладкие, но традиция. Нуга — липкая, мягкая, с орехами и сухофруктами.

Практические советы и бюджет поездки

Неделя в Провансе обошлась мне примерно в полторы тысячи евро без учёта авиабилетов. Машина — четыреста евро с бензином и платными дорогами. Жильё — восемьсот евро за семь ночей в mas с бассейном. Еда — евро по восемьдесят в день, потому что я не экономил и ужинал в ресторанах. Входные билеты — евро сто пятьдесят на всё вместе: музеи, замки, карьеры света.

Можно уложиться и в тысячу, если жить в chambres d'hôtes, покупать еду на рынках и готовить самому, не ездить в каждый музей. Можно потратить и три тысячи, если хочешь люкс и мишленовские рестораны.

Платные дороги — неизбежность. Автострады быстрые, пустые, но дорогие. От Бергамо до Прованса вышло евро сорок, туда-обратно — восемьдесят. Оплата на выезде, можно картой.

Что взять: крем от солнца с максимальной защитой, шляпу, удобную обувь для брусчатки и горных троп, лёгкую куртку на вечер, купальник, если планируешь озеро Сент-Круа или бассейн. Аптечку — тут солнечные удары случаются.

Безопасность: не оставлять ничего в машине на виду. На парковках у туристических мест бьют стёкла регулярно. Мой знакомый потерял так рюкзак с документами. В толпе следить за сумкой — карманников хватает.

Что везти: лавандовое мыло и саше — штамп, но пахнет правда хорошо. Оливковое масло — берите на рынке, а не в супермаркете. Прованские травы — смесь розмарина, тимьяна, базилика. Керамика из Мустье, если готовы тащить. Калиссоны, если любите сладкое. Вино — но везти через границу геморройно, проще пить на месте.